Loading Events

« All Events

  • This event has passed.

Лекция Натальи Рубинштейн: Абрам Терц и Александр Пушкин (отчего скандал и крики в эмиграции и дома)

June 6 - 19:00 - 22:00

Поговорим о Пушкине. О ком же еще и говорить 6 июня, в 219-ый день его рождения? Далеко, однако, откатило временем нашего основоположника. А ведь, кто постарше, как я, например,  отчётливо помнят юбилей 1949 года – пушкинское стопятидесятилетие и собственную тщедушную победу в городской викторине для старшеклассников, куда настырную четвероклашку допустили просто из милости.  А ведь есть и такие долгожители – дай Бог им здоровья! – что  к 1937 году уже знали грамоте и ходили в школу с тетрадками, на обложке которых располагались Лукоморье или  князь Олег, прощающийся со своим конём.  И – подумать только! – через несколько месяцев тетрадки оказались опасными:  на хвосте коня стали искать – и находили! – свастику, и тетрадки ободрали, а художника М.П.Смородкина  законопатили на 8 лет на Колыму.

Странное это дело,  в советские годы что ни «пушкинский год»,  – у Павла Антокольского в  1937 году вышел, к слову,  сборничек стихов под таким названием – то год великих посадок, этапов на север, сроков огромных…

Взять хоть 1937 или тот же 1949, или – поскромнее – 1952.  Солнце русской поэзии для власти был чем-то вроде волшебного фонаря. Посветишь им  – и ни грязи, ни крови как бы и не видать.

Среди всего этого юбилейства пришёл домуправ со словами: «Наш жакт не ожидал, что будет такая шумиха». Это Зощенко, конечно. Вот уже и слово «жакт» выпало в раздел «устар.»,  не всякий по буквам расшифрует, а всё равно смешно: «Моя же бабушка, ещё того чище, родилась в 1836 году. То есть Пушкин мог её видеть и даже брать на руки. Он мог её нянчить, и она могла, чего доброго, плакать на руках, не предполагая, кто её взял на ручки».  Так этот будущий пасквилянт и литературный подонок, в терминах знаменитого Постановления,  изображал всенародную любовь к поэту.  Ну, ничего, по 49-му году он бы так не смеялся.  А в 1939 году,  как постскриптум к неуёмной юбилейной промышленности,  завелись у Даниила  Хармса «Анекдоты о Пушкине», при жизни автора не печатавшиеся.

Это я к тому, что полного единодушия всё-таки не было. Один: « Я мстил за Пушкина под Перекопом, /Я Пушкина через Урал пронёс…»   Другой  того пуще – на тему сна о справедливом возмездии: «Мы твоих убийц не позабыли:/ в зимний день, под заревом небес,/ мы царю России возвратили / пулю, что послал в тебя Дантес».  А третий,  как дурачок, что рыдает на свадьбе и пляшет на похоронах:  «Пушкин любил кидаться камнями. Как увидит камни, так и начнет ими кидаться. Иногда так разойдется, что стоит весь красный, руками машет, камнями кидается, просто ужас!»

Пушкин  – первый представитель старой российской культуры, канонизированный советской пропагандой, усвоенный и присвоенный ею. Но не забудем, что еще в 1913 году столичных футуристов во время гастрольных странствий в Николаеве, как о том вспоминал Маяковский,  попросили “не касаться ни начальства, ни Пушкина”.  Так что попытки пустить Пушкина по разряду начальства даже старше советской власти.

Возможно, тут и кроется разгадка того единодушно скверного приёма, который был оказан великой освободительной книге Абрама Терца «Прогулки с Пушкиным»  как в среде русской эмиграции в середине 70-х, так и  при публикации на родине в 90-е, уже в Перестройку.  Ну, советские, заскорузлые, пригнутые и вышколенные линейкой политграмоты – ещё куда ни шло, но  доблестная вольнолюбивая эмигрантская критика, тоже ведь, кроме «прогулки хама с Пушкиным» – формула Романа Гуля –  почти никаких других оценок не произвела. Странная вещь, непонятная вещь!  «Прогулки» были напечатаны в  Лондоне в 1975 году. А 18-ю годами прежде в Милане вышел в свет роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», и тот же Роман Гуль видел в нем новое слово и новый этап во взаимоотношениях двух ветвей русской литературы – советской и эмигрантской: «Все, конечно, началось с „Доктора Живаго“, который прорубил окно в Европу».  Что ж они там все читать разучились меньше чем за  два десятилетия? Что  помешало этой «русской Европе» расслышать благую весть освобождения, принесенную с родины, из глубины мордовских лагерей,  Абрамом Терцем? Почему Роман Гуль почти сливается, почти братается с советским погромщиком Станиславом Куняевым в ненависти к небольшой книжке Терца?

Поговорим об этом 6 июня 2018 года в Доме Клементи.

128 Kensington Church St. London W8 4BH.

Начало в 19.00.

 

Details

Date:
June 6
Time:
19:00 - 22:00
Event Category:

Organiser

ARCC

Venue

Clementi House
128 Kensington Church Street
London, W8 4BH United Kingdom
+ Google Map
Phone:
020 7229 4098
Website:
https://clementihouse.wordpress.com/